— Интересно, почему это ты интересуешься задом кузенов, Полянски — едко проговорил Ругид, и все рассмеялись, а громче всех — сам Полянски. Про массовый гомосексуализм в Великобритании, в том числе и в армии все хорошо знали.

— Извините, сэр… — вымолвил наконец Полянски

— Вот так. А насчет самолета… а я что, сказал, что это был британский самолет?

Повисла тишина

— Это был наш самолет, сэр? — полувопросом, полуутверждением прервал тишину Джонсон

— Вот именно. В том то и дело что наш.

— Так как же он… — Полянски вовремя умолк. И так было понятно — решили кого то перехитрить, и, как всегда бывает в таких случаях, перехитрили исключительно себя самих.

— Мы морская пехота — проговорил Ругид — и если кто-то где-то облажался, мы это исправляем. Да, это грязная и не слишком приятная работа, но если мы ее не будем делать — мы просто не будем морской пехотой. Все ясно?

Молчание было красноречивее любых слов.

— Далее. Нам может противостоять в этой операции два типа противников. Поэтому, я довожу до вас, вы доводите до всех своих бойцов. Мы работаем вместе, по крайней мере, до какого то времени с кузенами. Кодовым сигналом будет слово «вспышка». Как только оно произнесено мной — каждый из вас открывает огонь по ближайшему к вам британцу. Всем ясно?

— Ясно, сэр — снова ответил за всех Вермеер

— Далее. Нам могут встретиться на пути русские. Ближайшее логово русского спецназа менее чем в двухстах километрах от места падения. Он могут нас опередить, а никому из вас не стоит объяснять, что такое русский спецназ. При встрече и русскими — огонь из всех стволов, валим, пока они не завалили нас. Задача здесь проста — русским этот груз не должен достаться. Любой ценой его нужно отстоять.

— Сэр, самолет потерпел катастрофу, потому что его сбили? — тихо спросил Полянский

— Без комментариев.

И в самом деле — без комментариев.